Цифровизация публичного управления в Российской Федерации обусловила трансформацию традиционных форм взаимодействия граждан и органов публичной власти. Одним из ключевых проявлений данной трансформации является активное внедрение электронных обращений граждан как процессуальной формы реализации конституционного права на обращение. Федеральный закон от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» <1> в редакции изменений от 30 марта 2025 г. формально закрепляет электронную форму обращения наравне с письменной, однако до настоящего времени правовой статус электронного обращения в административном процессе остается концептуально неопределенным.
———————————
<1> Федеральный закон от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» // СЗ РФ. 2006. N 19. Ст. 2060.
Как справедливо отмечает А.А. Клишас, цифровизация публичной сферы должна сопровождаться не только технологическими, но и институционально-правовыми изменениями, иначе она порождает «правовые симулякры процедур» <2>. В этой связи особую актуальность приобретает проблема юридической квалификации электронного обращения, установления его признаков и правовых последствий, а также определения роли аутентификации, электронной подписи и метаданных в обеспечении юридической значимости цифровых коммуникаций.
———————————
<2> Клишас А.А. Цифровизация и конституционно-правовое регулирование: теоретико-правовое осмысление // Журнал конституционного правосудия. 2023. N 4. С. 11.
Целью настоящего исследования являются комплексное научное обоснование статуса электронного обращения в административном процессе, выявление его юридических признаков и формирование системы правовых последствий с учетом современных цифровых технологий и правоприменительной практики.
1. Электронное обращение как объект
административно-процессуальной квалификации
В научной литературе отсутствует единое понимание правовой природы электронного обращения. По мнению Д.К. Сапарова, электронное обращение представляет собой лишь «технологическую модификацию письменного волеизъявления» <3>. Сходной по смыслу позиции придерживается К. Волинец, рассматривающий его как форму реализации субъективного публичного права без самостоятельного процессуального статуса <4>.
———————————
<3> Сапаров Д.К. Правовое регулирование электронного документооборота и цифровых подписей // Холодная наука. 2025. N 14. С. 92.
<4> Волинец К. Нормативно-правовое регулирование электронного документооборота // Вестник науки. 2024. N 7 (76). С. 118.
Однако другие исследователи акцентируют внимание на качественно иной природе цифровых коммуникаций. Так, Е.О. Маякова справедливо отмечает, что электронное обращение формируется и существует в иной технико-юридической среде, что объективно влияет на его доказательственные и процессуальные свойства <5>. В связи с вышеизложенным следует согласиться с замечанием С.А. Толкачева о том, что смешение письменных и электронных форм обращения «методологически неверно и затрудняет правоприменение» <6>.
———————————
<5> Маякова Е.О. Работа с заявлениями граждан в условиях цифровизации: ведомственные аспекты // Юридические исследования. 2023. N 8. С. 58.
<6> Толкачев С.А. Цифровая трансформация публичного управления: вызовы и перспективы // Journal of Economics and Management. 2024. N 12. С. 224.
Изучая данную проблему, Д.А. Шеставин предлагает рассматривать электронное обращение как самостоятельный юридический факт, порождающий административно-процессуальные правоотношения <7>. Однако его предложение вызывает определенные сомнения, поскольку законодатель до настоящего времени формально приравнивает электронную форму к письменной.
———————————
<7> Шеставин Д.А. Особенности правового регулирования подачи гражданами обращений в электронной форме в органы прокуратуры // Криминалисты 2025. N 2 (51). С. 147.
Представляется, что электронное обращение не может быть сведено лишь к разновидности письменного, поскольку обладает совокупностью специфических юридических признаков, не свойственных традиционным формам коммуникации.
Таким образом, на наш взгляд, электронное обращение следует квалифицировать как самостоятельный цифровой процессуальный юридический факт, опосредующий возникновение, изменение и прекращение административно-процессуальных правоотношений в условиях электронного взаимодействия.
2. Юридические признаки электронного обращения
На основе анализа законодательства и научных позиций предлагается выделить следующие авторские юридические признаки электронного обращения, позволяющие говорить о нем как об особой разновидности административно-процессуального юридического факта.
Во-первых, как справедливо подчеркивает А.И. Химченко <8>, ключевым отличительным свойством цифровых коммуникаций является цифровая форма фиксации информации, предполагающая существование документа в нематериальной среде при опоре на инфраструктуру информационно-телекоммуникационных сетей. В связи с вышеизложенным следует согласиться с тем, что электронное обращение не может рассматриваться лишь как «оцифрованное» письменное заявление; его форма предопределяет особый режим создания, хранения и обработки данных.
———————————
<8> Химченко А.И. Формирование цифровой среды доверия: динамика развития инфраструктуры идентификации при реализации цифровых услуг // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2023. N 2 (102). С. 105.
Во-вторых, электронной форме обращения присуща институциональная опосредованность официальной информационной системой. Иначе говоря, значимым является не всякое сообщение, переданное в сети Интернет, а только то, которое поступило через предусмотренный законом и регламентами канал (единый портал, ведомственную систему, специализированный сервис обратной связи и т.п.). С точки зрения А.Г. Самусевича, именно встраивание коммуникации в инфраструктуру электронного правительства трансформирует частное информационное взаимодействие в юридически значимое административно-процессуальное отношение <9>. Представляется, что этот признак позволяет отграничить электронное обращение от сообщений в социальных сетях, мессенджерах и т.п., которые хотя и адресованы органу власти, но не всегда создают юридическую обязанность реагирования.
———————————
<9> Самусевич А.Г. Цифровое правоприменение: теория и практика // Сибирский юридический вестник. 2022. N 4 (99). С. 23.
В-третьих, обязательным признаком электронного обращения является идентифицируемость и аутентифицируемость субъекта. Как отмечает С.П. Степкин, для превращения электронного сообщения в юридический факт необходимо наличие механизмов, позволяющих однозначно соотнести его с конкретным лицом, реализующим право на обращение <10>. В современных условиях такую функцию выполняют учетные записи, подтвержденные через государственные системы идентификации, различные модели электронной подписи, а также технологические средства многофакторной аутентификации. Сходную по смыслу позицию занимает и ряд исследователей административного процесса, указывающих, что анонимный цифровой поток не может быть объектом устойчивого правового регулирования и регулироваться может только идентифицированное и юридически адресуемое обращение <11>.
———————————
<10> Степкин С.П. Цифровая трансформация обращений граждан с использованием современных информационных технологий // Российское право: образование, практика, наука. 2022. N 4. С. 77.
<11> См.: Кожевников О.А., Савоськин А.В., Мещерягина В.А. Цифровая трансформация конституционного права граждан на обращение // Правоприменение. 2025. N 9 (3). С. 32 — 43; Безруков А.В., Савоськин А.В. Рассмотрение обращений граждан как элемент конституционно-правового механизма реализации права на обращение // Государственная власть и местное самоуправление. 2020. N 1. С. 3 — 8.
В-четвертых, электронное обращение характеризуется атрибутированностью времени, места и способа передачи через систему метаданных (штамп времени, регистрационный номер, идентификатор системы и т.п.). По мнению специалистов по электронному документообороту, метаданные выполняют функцию своеобразного «процессуального протокола» документа, фиксирующего юридически значимые обстоятельства его появления и движения. В отличие от бумажной корреспонденции, где момент подачи и регистрации может быть доказан лишь косвенно, в электронных системах это обстоятельство технологически фиксируется и может быть воспроизведено.
В-пятых, существенным признаком являются воспроизводимость и трассируемость электронного обращения: его содержание и связанная с ним служебная информация могут быть многократно извлечены, скопированы, архивированы без утраты целостности и доказательной ценности. Как справедливо отмечают ряд авторов <12>, именно возможность точного воспроизведения электронного документа во времени обеспечивает его пригодность в качестве доказательства в административном и судебном процессах.
———————————
<12> См.: Любушкин В.А., Вашланова В.В. Цифровая трансформация, риски и защита прав граждан в цифровом пространстве // Контентус. 2023. N 1 (126). С. 34 — 42; Кулюшин Е.Н. О применении технологии искусственного интеллекта в административном судопроизводстве // Российское право: образование, практика, наука. 20024. N 2. С. 48 — 53.
Наконец, в-шестых, электронное обращение обладает потенциалом автоматизированной обработки — от автоматической маршрутизации до использования алгоритмов для предварительной классификации и подготовки проектов ответов. Другие исследователи <13> акцентируют внимание на том, что такая алгоритмизация способна изменить саму логику административной процедуры, превращая часть действий должностного лица в набор запрограммированных операций. Однако следует подчеркнуть, что наличие указанного потенциала само по себе не отменяет требований к личной ответственности должностного лица за результат рассмотрения обращения.
———————————
<13> См.: Тищенко С.В., Брагова О.В., Кирсанова А.В. Цифровизация деятельности органов публичной власти в современной России // Государственная власть и местное самоуправление. 2025. N 1. С. 40 — 43; Лолаева А.С. Проблемы публично-правового регулирования традиционных институтов демократии посредством электронных технологий // Северо-Кавказский юридический вестник. 2025. N 2. С. 79 — 87.
С учетом перечисленных характеристик представляется возможным сформулировать следующее определение: электронное обращение — это инициируемый субъектом публичного права цифровой административно-процессуальный юридический факт, выраженный в форме электронного документа, направленного через официальную информационную систему, позволяющую идентифицировать заявителя и фиксировать юридически значимые метаданные, что влечет для органа публичной власти возникновение установленного законом комплекса обязанностей по его рассмотрению.
Такое понимание, на наш взгляд, более полно отражает специфику электронного обращения по сравнению с традиционными дефинициями, ограничивающимися указанием лишь на форму документа.
3. Аутентификация и юридическая значимость
электронной подписи
Вопрос аутентификации в контексте электронных обращений тесно связан с проблемой юридической значимости электронной подписи. По мнению А.А. Дорской, электронная подпись выступает «центральным юридико-техническим инструментом установления доверия в цифровой среде» <14>. Следует согласиться с мнением ученых, полагающих, что без надежного механизма подтверждения авторства любой электронный документ оказывается уязвимым с точки зрения доказуемости его происхождения.
———————————
<14> Дорская А.А. Основные направления повышения эффективности правоприменения в условиях цифровизации // Вестник МГПУ. Серия: Юридические науки. 2024. N 1 (53). С. 22.
Вместе с тем, как справедливо отмечает М.И. Воронин, механизмы аутентификации могут быть многообразны и не всегда сводятся к использованию усиленной квалифицированной электронной подписи: в ряде случаев достаточно функционирования государственной системы идентификации и аутентификации, встроенной в инфраструктуру электронного правительства <15>. Изучая данную проблему, ряд авторов подчеркивает, что для обращений граждан чрезмерная формализация требований к электронной подписи (обязательность квалифицированного сертификата и т.п.) может превратиться в препятствие для реализации права на обращение <16>.
———————————
<15> Воронин М.И. Особенности оценки электронных (цифровых) доказательств // Актуальные проблемы российского права. 2021. N 8 (129). С. 123.
<16> См.: Чиркова Д.В. О некоторых вопросах допустимости электронных доказательств // Международный научно-исследовательский журнал. 2024. N 12 (150). С. 1 — 4; Линкин-Хард Д.С. Необходимость реформирования институтов публичной власти и гражданского общества в условиях цифровизации // Государственная служба и кадры. 2025. N 2. С. 33.
С нашей точки зрения, представляется оправданным дифференцированный подход к юридической значимости электронной подписи применительно к электронным обращениям:
- для «бытовых» обращений граждан, не порождающих сложных правовых последствий, достаточна аутентификация через подтвержденную учетную запись в официальной системе (фактически — простая электронная подпись, встроенная в государственный сервис);
- для обращений, связанных с оспариванием значимых индивидуальных актов, реализацией специальных статусов, участием в конкурсных процедурах, целесообразно предусмотреть возможность (или обязанность) использования усиленной электронной подписи, что повышает их доказательственное значение и устойчивость в последующем административном или судебном споре.
Таким образом, электронная подпись в системе электронных обращений должна рассматриваться не как самоцель, а как элемент общего режима аутентификации, сочетаемый с иными техническими и организационными средствами. Авторская позиция заключается в том, что для целей административного процесса ключевым является не столько вид подписи, сколько обеспечение презумпции достоверности связи между обращением и конкретным лицом, что может достигаться и через государственные системы идентификации.
4. Метаданные электронного обращения
как элемент его юридической конструкции
Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о метаданных электронного обращения. Если в бумажном документообороте основное внимание традиционно уделяется тексту документа и его реквизитам, то в цифровой среде существенную роль начинает играть совокупность служебных данных, сопровождающих обращение.
По мнению специалистов в области информационного права, метаданные электронного документа выполняют по меньшей мере три функции:
- Процессуально-фиксирующую — обеспечивают доказуемость момента совершения юридически значимого действия (подачи обращения, его регистрации, пересылки, исполнения). Как справедливо отмечают сторонники «процессуального» подхода к электронному документообороту, именно метка времени и регистрационный номер превращают информационный поток в последовательность юридически значимых событий <17>.
- Организационно-управленческую — позволяют выстраивать маршрутизацию обращения, контролировать сроки и этапы его рассмотрения, определять ответственных лиц. В этом смысле метаданные становятся инструментом не только юридического, но и управленческого контроля над административной процедурой.
- Доказательственную — в случае спора о факте или сроке подачи обращения, его содержании, соблюдении процедурных требований именно метаданные подлежат оценке судом наряду с текстом обращения. В связи с вышеизложенным следует согласиться с замечанием ряда исследователей о том, что в цифровую эпоху «доказыванию подлежит не только содержание документа, но и его цифровая биография» <18>.
———————————
<17> См.: Дубень А.К. Теоретико-методологические основы информационной безопасности // Национальная безопасность / Nota bene. 2023. N 2. С. 48 — 53; Полякова Т.А. Влияние цифровой трансформации на развитие информационного права: тенденции, проблемы, перспективы // Мониторинг правоприменения. 2020. N 2 (35). С. 53 — 58.
<18> См.: Жеребкина Е.В. Информационно-коммуникационные технологии в административном судопроизводстве: некоторые проблемные аспекты и перспективы развития // Право и государство: теория и практика. 2024. N 11 (239). С. 338 — 340; Кулюшин Е.Н. Указ. соч.
Изучая данную проблему, можно предложить рассматривать метаданные как обязательный элемент юридической конструкции электронного обращения, аналогичный реквизитам документа в бумажной форме. Авторский подход состоит в том, чтобы выделить в структуре электронного обращения два уровня:
- содержательный уровень (текст обращения, приложения, указание на орган, формулировка требований);
- процессуально-технический уровень (метаданные, обеспечивающие юридическую фиксацию обстоятельств подачи и движения обращения).
Такое двуслойное понимание позволяет точнее описать правовые последствия утраты или искажения метаданных. Если при бумажной форме утрата конверта или штемпеля почты не всегда критична, то при электронной форме отсутствие достоверной метки времени и идентификатора может поставить под сомнение сам факт совершения процессуального действия. Отсюда вытекает необходимость нормативного закрепления требований к сохранности и доступности метаданных в системах электронного документооборота.
5. Правовые последствия электронного
обращения в административном процессе
Правовые последствия электронного обращения во многом совпадают с последствиями обращения в традиционной письменной форме, однако цифровая среда придает им дополнительные особенности.
Во-первых, с момента регистрации электронного обращения возникает административно-процессуальное отношение между заявителем и органом публичной власти, включающее обязанность органа рассмотреть обращение по существу и дать мотивированный ответ в установленный срок, а также право заявителя на получение такого ответа. Как отмечают Д.Н. Бахрах и А.В. Семенов, обращение гражданина выполняет функцию «пускового механизма» <19> механизмов публично-правовой защиты, а в электронной форме эта функция реализуется более оперативно, но не меняет своей юридической природы.
———————————
<19> Бахрах Д.Н., Семенов А.В. Понятие «административная жалоба» // Административное право на рубеже веков: Межвузовский сборник научных трудов. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2003. С. 122.
Во-вторых, электронное обращение инициирует течение процессуальных сроков, порядок исчисления которых в цифровой среде приобретает особое значение. При наличии достоверной метки времени момент подачи обращения поддается точной фиксации, соответственно, уменьшается пространство для споров о соблюдении сроков. Однако это повышает и требования к надлежащему функционированию системы: любой технический сбой в регистрации обращения может повлечь нарушение прав заявителя.
В-третьих, электронное обращение и сопровождающие его метаданные образуют комплекс доказательств, пригодных для последующего использования в административном и судебном контроле. При обжаловании бездействия органа или содержания ответа суд получает возможность оценить не только текст обращения и ответа, но и хронологию их движения в системе. Это усиливает транспарентность административного процесса и создает предпосылки для формирования более строгих стандартов надлежащего рассмотрения обращений.
В-четвертых, использование электронных обращений обусловливает новые виды ответственности должностных лиц: за несвоевременную регистрацию в информационной системе, за неправильную маршрутизацию обращения, за утрату или искажение электронных данных. В литературе уже высказываются предложения о необходимости закрепления специальных составов дисциплинарных проступков, связанных с нарушением порядка работы с электронными обращениями. Представляется, что развитие правоприменения в этом направлении является неизбежным, поскольку именно на этапе технической обработки обращения сегодня возникают наиболее часто встречающиеся нарушения.
В-пятых, цифровой формат обращений создает предпосылки для масштабной аналитики и превентивного реагирования. Обобщенные данные о тематике и территориальной структуре обращений могут применяться для выявления устойчивых системных проблем в деятельности органов публичной власти. Однако здесь же заложен риск превращения обращения в исключительно статистическую единицу: если управленческий интерес к агрегированным данным превысит внимание к индивидуальным правам заявителя, возможно формирование формально-отчетного подхода к рассмотрению обращений. В этой связи мы исходим из необходимости сочетания «масштабной аналитики» с сохранением персонализированного характера административно-процессуальных гарантий как принципиального условия защиты субъективных публичных прав.
Подводя итог, можно сформулировать несколько ключевых выводов.
Во-первых, электронное обращение следует рассматривать как самостоятельный цифровой административно-процессуальный юридический факт, обладающий специфическими признаками, отличающими его от традиционного письменного обращения. Его юридическая конструкция включает не только текст и реквизиты, но и институциональное опосредование официальной информационной системой, а также совокупность метаданных, фиксирующих юридически значимые обстоятельства.
Во-вторых, аутентификация и электронная подпись в системе электронных обращений должны пониматься в рамках многоуровневой модели доверия — от простой аутентификации через государственные системы идентификации до использования усиленной электронной подписи для обращений, связанных с существенными правовыми последствиями. Жесткое требование квалифицированной электронной подписи для всех категорий обращений представляется избыточным и способным ограничить доступность механизма обращения.
В-третьих, метаданные электронного обращения нуждаются в прямом нормативном признании в качестве элемента его юридической конструкции, с установлением требований к их формированию, хранению и использованию в доказательственных целях. Это позволило бы устранить существующую неопределенность в оценке цифровых следов обращения и закрепить стандарты их надлежащей процессуальной обработки.
В-четвертых, развитие института электронных обращений требует комплексного совершенствования законодательства и правоприменительной практики: уточнения понятийного аппарата (разграничение обращений и иных видов цифровых коммуникаций с органами власти), выработки единых стандартов работы информационных систем, закрепления ответственности за нарушения при обработке электронных обращений.
Литература
1. Бахрах Д.Н. Понятие «административная жалоба» / Д.Н. Бахрах, А.В. Семенов // Административное право на рубеже веков: Межвузовский сборник научных трудов / Ответственные редакторы: Д.Н. Бахрах, С.Д. Хазанов. Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 2003. С. 118 — 131.
2. Безруков А.В. Рассмотрение обращений граждан как элемент конституционно-правового механизма реализации права на обращение / А.В. Безруков, А.В. Савоськин // Государственная власть и местное самоуправление. 2020. N 1. С. 3 — 8. DOI: 10.18572/1813-1247-2020-1-3-8.
3. Волинец К. Нормативно-правовое регулирование электронного документооборота / К. Волинец // Вестник науки. 2024. N 7 (76). С. 115 — 121.
4. Воронин М.И. Особенности оценки электронных (цифровых) доказательств / М.И. Воронин // Актуальные проблемы российского права. 2021. N 8 (129). С. 118 — 128. DOI: 10.17803/1994-1471.2021.129.8.118-128.
5. Дорская А.А. Основные направления повышения эффективности правоприменения в условиях цифровизации / А.А. Дорская // Вестник МГПУ. Серия: Юридические науки. 2024. N 1 (53). С. 14 — 26. DOI: 10.25688/2076-9113.2024.53.1.02.
6. Дубень А.К. Теоретико-методологические основы информационной безопасности / А.К. Дубень // Национальная безопасность / Nota bene. 2023. N 2. С. 48 — 54. DOI: 10.7256/2454-0668.2023.2.40068. EDN: ALNSVX.
7. Жеребкина Е.В. Информационно-коммуникационные технологии в административном судопроизводстве: некоторые проблемные аспекты и перспективы развития / Е.В. Жеребкина // Право и государство: теория и практика. 2024. N 11 (239). С. 338 — 340. DOI: 10.47643/1815-1337_2024_11_338.
8. Клишас А.А. Цифровизация и конституционно-правовое регулирование: теоретико-правовое осмысление / А.А. Клишас // Журнал конституционного правосудия. 2023. N 4. С. 9 — 15. DOI: 10.18572/2072-4144-2023-4-9-15.
9. Кожевников О.А. Цифровая трансформация конституционного права граждан на обращение / О.А. Кожевников, А.В. Савоськин, В.А. Мещерягина // Правоприменение. 2025. N 9 (3) С. 32 — 43. DOI: 10.52468/2542-1514.2025.9(3).32-43.
10. Кулюшин Е.Н. О применении технологии искусственного интеллекта в административном судопроизводстве / Е.Н. Кулюшин // Российское право: образование, практика, наука. 20024. N 2. С. 48 — 53. DOI: 10.34076/2410-2709-2024-140-2-48-54.
11. Линкин-Хард Д.С. Необходимость реформирования институтов публичной власти и гражданского общества в условиях цифровизации / Д.С. Линкин-Хард // Государственная служба и кадры. 2025. N 2. С. 32 — 36. DOI: 10.24412/2312-0444-20252-32-36. EDN: ATGHUL.
12. Лолаева А.С. Проблемы публично-правового регулирования традиционных институтов демократии посредством электронных технологий / А.С. Лолаева // Северо-Кавказский юридический вестник. 2025. N 2. С. 79 — 87. EDN: EINNAF.
13. Любушкин В.А. Цифровая трансформация, риски и защита прав граждан в цифровом пространстве / В.А. Любушкин, В.В. Вашланова // Контентус. 2023. N 1 (126). С. 34 — 42. DOI: 10.24411/2658-6932-2023-01-0000. EDN: NGBGMA.
14. Маякова Е.О. Работа с заявлениями граждан в условиях цифровизации: ведомственные аспекты / Е.О. Маякова // Юридические исследования. 2023. N 8. С. 51 — 63. DOI: 10.25136/2409-7136.2023.8.43860.
15. Полякова Т.А. Влияние цифровой трансформации на развитие информационного права: тенденции, проблемы, перспективы / Т.А. Полякова // Мониторинг правоприменения. 2020. N 2 (35). С. 53 — 58. DOI: 10.21681/2226-0692-20202-53-58.
16. Самусевич А.Г. Цифровое правоприменение: теория и практика / А.Г. Самусевич // Сибирский юридический вестник. 2022. N 4 (99). С. 22 — 28. DOI: 10.26516/2071-8136.2022A22.
17. Сапаров Д.К. Правовое регулирование электронного документооборота и цифровых подписей / Д.К. Сапаров // Холодная наука. 2025. N 14. С. 86 — 107.
18. Степкин С.П. Цифровая трансформация обращений граждан с использованием современных информационных технологий / С.П. Степкин // Российское право: образование, практика, наука. 2022. N 4. С. 72 — 82. DOI: 10.34076/2410-2709-2022-4-72. EDN: GVCSYW.
19. Тищенко С.В. Цифровизация деятельности органов публичной власти в современной России / С.В. Тищенко, О.В. Брагова, А.В. Кирсанова // Государственная власть и местное самоуправление. 2025. N 1. С. 40 — 43. DOI: 10.18572/1813-1247-2025-1-40-43.
20. Толкачев С.А. Цифровая трансформация публичного управления: вызовы и перспективы / С.А. Толкачев // Journal of Economics and Management. 2024. N 12. С. 222 — 227. DOI: 10.26118/2782-4586.2024.53.16.080.
21. Химченко А.И. Формирование цифровой среды доверия: динамика развития инфраструктуры идентификации при реализации цифровых услуг / А.И. Химченко // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2023. N 2 (102). С. 102 — 109. DOI: 10.17803/2311-5998.2023.102.2.101-109.
22. Чиркова Д.В. О некоторых вопросах допустимости электронных доказательств / Д.В. Чиркова // Международный научно-исследовательский журнал. 2024. N 12 (150). DOI: 10.60797/IRJ.2024.150.1.
23. Шеставин Д.А. Особенности правового регулирования подачи гражданами обращений в электронной форме в органы прокуратуры / Д.А. Шеставин // Криминалистъ. 2025. N 2 (51). С. 145 — 151.
Автор: С.В. Горбачева
