Переход владения предметом лизинга от лизингополучателя к лизингодателю (без уведомления об одностороннем расторжении договора либо без подписания сторонами соглашения о расторжении договора) как посредством одностороннего принудительного изъятия, так и в форме согласованной сторонами передачи <1> влечет правовые последствия, выходящие за пределы простого удержания предмета лизинга его собственником. Происходит расторжение договора.
———————————
<1> В дальнейшем для упрощения используется только термин «изъятие», поскольку добровольный бесспорный возврат предмета лизинга с позиции лизингополучателя является почти всегда средством прекращения уплаты лизинговых платежей, т.е. служит целям расторжения договора. При этом лизингодатель, как правило, считает, что он всего лишь получает предмет лизинга «на хранение», «на удержание», «до погашения долга» или «до расторжения договора» даже при добровольном возврате предмета лизинга лизингополучателем. Случаи определенно согласованной сторонами временной передачи предмета лизинга лизингодателю, например для взаимодействия со страховой компанией, здесь не рассматриваются, поскольку лизингодатель в данных ситуациях действует фактически как агент лизингополучателя.
С фактом расторжения договора лизинга связываются обязанности лизингодателя по реализации предмета лизинга в целях получения возврата финансирования и платы за его предоставление, для чего предусмотрен разумный срок, текущий с даты изъятия предмета лизинга; происходит акселерация и перерасчет долга лизингополучателя, прекращается график лизинговых платежей, правоотношения переходят в ликвидационную стадию с последующим расчетом сальдированного результата встречных предоставлений сторон. Оценка рыночной стоимости предмета лизинга для целей определения размера возвращенного финансирования определяется также на дату изъятия <2>.
———————————
<2> См.: Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 г. N 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга».
При изъятии предмета лизинга без формального расторжения договора вышеупомянутых правовых последствий на первый взгляд не возникает, но в действительности это не так. Получая предмет лизинга во владение от лизингополучателя, лизингодатель должен понимать, что тем самым договор лизинга расторгается. Изъятие предмета лизинга без расторжения договора противоречит существу законодательного регулирования соответствующих отношений.
Обязанность предоставить предмет лизинга лизингополучателю входит в понятие договора лизинга (ст. 665 ГК) и наряду с оплатой приобретения предмета лизинга в пользу продавца составляет существенную обязанность лизингодателя (п. 4 ст. 15, п. 1 ст. 17 ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)», далее — Закон о лизинге). Физическая передача осуществляется, как правило, продавцом непосредственно лизингополучателю (п. 1 ст. 668 ГК). Верховным Судом РФ вышеуказанная обязанность лизингодателя несколько сужена до понятия «оказать содействие лизингополучателю» <3> или «проявить должную степень осмотрительности» <4> в отношениях с продавцом. Примечательно, что закон использует термин «предоставить», а не «передать», предполагая, что «передавать» будет продавец, а не лизингополучатель.
———————————
<3> Определение Верховного Суда РФ от 2 февраля 2023 г. N 305-ЭС22-17428.
<4> Пункт 7 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.10.2021).
Если предмет лизинга не передан лизингополучателю по обстоятельствам, за которые отвечает лизингодатель, лизингополучатель вправе требовать расторжения договора и возмещения убытков (п. 2 ст. 668 ГК). Следовательно, это одна из фундаментальных обязанностей лизингодателя, определяющая сущность отношений лизинга. Лизингодатель не должен рассчитывать на то, что после уплаты продавцу цены предмета лизинга на этом его функция заканчивается.
Право владения и пользования предметом лизинга переходит к лизингополучателю в полном объеме, если договором лизинга не установлено иное (п. 2 ст. 11 Закона о лизинге).
Как указывает С.А. Громов, в экономическом смысле закрепление комплекса правомочий (если обеспечительный актив представляет собой средства производства) за обеспечительным должником призвано гарантировать ему возможность эффективной эксплуатации имущества с целью получения доходов, которые с хозяйственной точки зрения будут служить источником выплаты средств, причитающихся обеспеченному кредитору. Предоставление обеспечительному должнику указанных правомочий приводит к стеснению собственника (обеспеченного кредитора) в возможности осуществления собственнических правомочий: ему следует воздерживаться от такого поведения, которое могло бы воспрепятствовать обеспечительному должнику в правомерном осуществлении закрепленных за ним правомочий <5>.
———————————
<5> Общие положения о купле-продаже, поставка товара и купля-продажа недвижимости: комментарий к статьям 454 — 491, 506 — 524, 549 — 558 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2023. С. 921 — 922.
Нормальный ход реализации отношений по выкупному лизингу вообще не предполагает возникновения у лизингодателя владения предметом лизинга. Участие лизингодателя в обеспечении передачи предмета лизинга во владение лизингополучателя является базовой обязанностью лизингодателя наряду с его обязанностью предоставить финансирование в виде заключения договора купли-продажи с продавцом и оплаты по нему.
В свою очередь, изъятие предмета лизинга у лизингополучателя является обстоятельством, очевидно находящимся в пределах контроля лизингодателя, т.е. подпадает под ситуации лишения лизингополучателя владения предметом лизинга, за которое отвечает лизингодатель. Изъятие предмета лизинга означает отказ лизингодателя от обеспечения лизингополучателя владением и пользованием. В этом смысле рассматриваемая тема напрямую касается существа отношения по договору лизинга. Переход владения от лизингополучателя к лизингодателю существенно изменяет содержание правоотношений сторон, вторгаясь в базовые понятия лизинга.
Если предположить, что при изъятии предмета лизинга без отдельно оформленной сделки по расторжению договора такого расторжения не происходит, то надо будет признать, что в этом случае у лизингополучателя возникает обусловленное устранением оснований изъятия право требования получить предмет лизинга во владение вновь от лизингодателя (а не от продавца, как это было изначально). У лизингодателя возникает корреспондирующая с этим правом обязанность передать (возвратить) предмет лизинга лизингополучателю.
Тем самым происходит изменение программы договорного правоотношения: вместо обязанности лизингополучателя по внесению лизинговых платежей в качестве встречного предоставления за действия лизингодателя по финансированию и содействию в получении предмета лизинга возникает иная конструкция: обязанность лизингодателя (теперь уже не только собственника, но и владельца предмета лизинга) по передаче предмета лизинга лизингополучателю под условием оплаты лизингополучателем лизинговых платежей, что трансформирует правоотношение в куплю-продажу либо в обычную аренду. Свою собственность передавать в лизинг лизингодатель не может, поскольку тогда отсутствует элемент предоставления финансирования и невозможно будет возложить на продавца — первого контрагента лизингодателя ответственность за качество товара. Складывающиеся отношения, например, подпадают под определение договора поставки, где продавец обязуется передать покупателю производимые или закупаемые им товары (ст. 506 ГК).
Предположим, лизингополучатель выполнил все условия лизингодателя для возврата изъятого предмета лизинга, но такого возврата не происходит. Требования лизингополучателя к лизингодателю в этом случае будут носить виндикационный характер или характер требования о понуждении к исполнению обязанности в натуре? Если виндикационный (защита законного владения против собственника), то надо признать, что нарушение права состоялось в момент изъятия, а не позднее. Если это требование о понуждении (ст. 398 ГК), то лизингодатель становится должником, что в корне меняет позицию сторон в правоотношении.
Ситуация, когда сторона договора в одностороннем порядке изменяет порядок встречных предоставлений (ст. 328 ГК) либо содержание предмета договора, видится невозможной. Лизингодатель не может отказаться от состоявшейся ранее передачи предмета лизинга лизингополучателю, забрав его себе, и остаться в рамках действующего договора лизинга с сохранением обязательств лизингополучателя уплачивать лизинговые платежи, нести расходы по страхованию и оплачивать хранение лизингодателем предмета лизинга, а возможно и расходы по изъятию.
Изменение договора происходит в рамках различных вариантов базовой конструкции такого договора без изменения его вида. Если в результате изменения получается новый вид договора (новое обязательство), то это уже новация, допустимая только по соглашению всех сторон. То есть при изъятии предмета лизинга необходимо оформлять двустороннее соглашение с лизингополучателем и исходить из новых договоренностей сторон. Без этого изъятие будет только прекращать ранее существующий договор и порождать переход правоотношения в ликвидационную стадию.
По существу, речь идет о соотношении расторжения договора и его изменения. В качестве общего правила ст. 451 ГК закрепляет приоритет расторжения. Изменение возможно в исключительных случаях.
В литературе указывается, что п. 4 ст. 451 ГК провозглашает расторжение договора основным способом реакции на существенное изменение обстоятельств и допускает вмешательство судов посредством изменения договорных условий только в исключительных случаях, когда расторжение договора противоречит общественным интересам либо повлечет для сторон ущерб, значительно превышающий затраты, необходимые для исполнения договора на измененных судом условиях <6>. Суд не должен изменять договор, если понимает, что такое изменение спасет истца, но переведет договор в разряд невыгодных и убыточных для ответчика. В таком случае договор может быть просто расторгнут <7>.
———————————
<6> Договорное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 420 — 453 Гражданского кодекса Российской Федерации / А.К. Байрамкулов, О.А. Беляева, А.А. Громов [и др.]; Отв. ред. А.Г. Карапетов. 2-е изд., доп. М.: Статут, 2020. С. 997 (автор комментария к ст. 451 ГК — А.Г. Карапетов).
<7> Там же. С. 998.
Право лизингодателя изъять предмет лизинга из владения и пользования у лизингополучателя законодатель относит к содержанию права распоряжения предметом лизинга (п. 3 ст. 11 Закона о лизинге). В двух других случаях, где в Законе о лизинге упоминается термин «изъятие», данное упоминание соседствует посредством союза «и» с терминами «прекращение действия договора», «расторжение договора» (п. 6 ст. 15 и п. 3 ст. 20 Закона о лизинге).
Учебник современного российского гражданского права характеризует право распоряжения как возможность определять судьбу вещи <8>. Согласно проекту Гражданского уложения собственнику принадлежит право распоряжения имуществом: он вправе отчуждать имущество, устанавливать на нем права в пользу других лиц и производить в имуществе всякого рода изменения (ст. 758) <9>. В учебнике германского гражданского права указывается, что под распоряжением понимается волеизъявление, которое непосредственно вызывает утрату права, или изменение, обременяющее право, следовательно, юридическую сделку, с помощью которой непосредственно право переносится, обременяется, изменяется в своем содержании или прекращается <10>. Перечисляя некоторые примеры распоряжения, п. 2 ст. 209 ГК указывает на виды сделок, т.е. на действия с юридическими последствиями. В этом смысле физическое перемещение предмета из одного места в другое, если это не влияет на правоотношения по поводу этого предмета, не является распоряжением.
———————————
<8> Гражданское право: Учебник. В 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2023. С. 607.
<9> Гражданское уложение. Кн. 3. Вотчинное право: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии) / Под ред. И.М. Тютрюмова; Сост. А.Л. Саатчиан. М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 42.
<10> Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. Т. 1. Полутом 2 / Пер. с нем. М.: Изд-во иностранной лит., 1950. С. 97.
Следовательно, изъятие предмета лизинга является сделкой и всегда влечет за собой расторжение, изменение или прекращение правоотношения, а потому не может быть временным без согласия всех участников уже существующего правоотношения. Безусловно, возможны случаи, когда по договоренности сторон предмет лизинга сначала был передан лизингодателю, а затем возвращен обратно лизингополучателю. В данном случае соглашение сторон отменяет эффект первоначального изъятия. Но в целом изъять предмет лизинга нельзя «на время». У лизингодателя не может быть повторной обязанности обеспечить передачу или теперь уже передать предмет лизинга лизингополучателю, поскольку такая обязанность прекращена ранее исполнением. Она не может возродиться без нового встречного предоставления. Изъятие может быть только окончательным и безвозвратным, что и приводит к расторжению договора лизинга.
По этой причине изъятие предмета лизинга без оформления расторжения договора лизинга, называемое, как правило, лизингодателями «способом обеспечения исполнения обязательства, не поименованным в ГК» (видимо, аналогично удержанию), не может являться способом обеспечения исполнения обязательства лизингополучателя. Изъятие предмета лизинга влечет изменение обязательства в его существе, затрагивая такой элемент синаллагмы основного обязательства, как первичное обязательство лизингодателя оказывать содействие лизингополучателю в получении предмета лизинга во владение и пользование. Если предположить, что после изъятия предмета лизинга лизингополучатель должен сначала выплатить некоторые лизинговые платежи и за это получить предмет лизинга обратно, меняется основание (causa) лизингового обязательства. В свою очередь, обеспечение обязательства как дополнительное правоотношение не может изменять в корне основное правоотношение.
Для сходного с выкупным лизингом института купли-продажи в рассрочку с удержанием права собственности за продавцом до момента окончательной уплаты всей цены товара в литературе отмечается, что право требовать возврата товара понимается как проявление выбора в пользу расторжения договора и перехода отношений сторон на ликвидационный этап <11>. Хотя далее автор приведенного комментария указывает, что в модели сальдо изъятие вещи не столько является способом заявить о расторжении договора (которое в силу ст. 453 ГК РФ направлено на прекращение обязательств), сколько представляет собой способ досрочного взыскания долга (акселерацию) с обращением взыскания на объект обеспечения <12>. Тут уместно уточнить, что в настоящее время в лизинге такой инструмент, как досрочное истребование всех лизинговых платежей без расторжения договора (аналогично досрочному истребованию кредита), отсутствует. Механизм акселерации долга и обращения взыскания на предмет лизинга запускает именно расторжение договора, поскольку при этом происходит лишение лизингополучателя права владения и пользования предметом лизинга, которые входят в содержание лизингового правоотношения в силу п. 2 ст. 11 Закона о лизинге. Наоборот, владение лизингодателем, а не лизингополучателем предметом лизинга не входит в программу договора лизинга, так как лизингодателю владение и пользование предметом лизинга не нужно, его функция — предоставить софинансирование приобретения лизингополучателем предмета лизинга, а не использовать предмет лизинга в своих интересах.
———————————
<11> Общие положения о купле-продаже, поставка товара и купля-продажа недвижимости: комментарий к статьям 454 — 491, 506 — 524, 549 — 558 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2023. С. 961 (автор комментария к ст. 491 ГК — С.А. Громов).
<12> Там же. С. 964.
А.В. Егоров отмечает, что истребование имущества лизингодателем может быть приравнено к обращению взыскания на заложенное имущество, потому что такое истребование происходит не просто так и исключительно с целью получения удовлетворения из стоимости предмета лизинга <13>.
———————————
<13> Егоров А.В. Что происходит с правом собственности на предмет лизинга, если пропущен срок исковой давности по лизинговым платежам? // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2024. N 8. С. 4 — 27.
При наличии возможности изъятия предмета лизинга без цели обращения на него взыскания, т.е. с сохранением договора и при сохранении графика лизинговых платежей и обязанности лизингополучателя по их уплате, возникнет асимметрия в правоотношении: лизингополучатель приобрел за свои деньги и частично — за деньги лизингополучателя (аванс) имущество в интересах лизингополучателя, но себе в собственность и владеет им, а оплачивать должно другое лицо, что нарушает справедливое имущественное равновесие и не соответствует структуре договорной конструкции лизинга.
Такое возможно только при единовременной обязанности компенсировать покупку выгодоприобретателем, например комитентом по договору комиссии (п. 2 ст. 996 ГК). Если лизингополучатель оплачивает постепенно, периодически в соответствии с графиком, удержание предмета лизинга во владении кредитора делает внесение дальнейших платежей беспредметным, график теряет смысл, происходит акселерация долга, т.е. договор прекращается.
Судебная практика по рассматриваемому вопросу подтверждает наличие взаимосвязи между изъятием предмета лизинга и расторжением договора лизинга.
Изъяв предмет лизинга, лизингодатель применил последствия расторжения договора лизинга (Постановление АС Московского округа от 25 апреля 2024 г. по делу N А40-116512/2022). С даты возврата предметов лизинга лизингодатель выразил волю на расторжение договора (Постановление АС Московского округа от 1 марта 2024 г. по делу N А40-206422/23). При отсутствии факта расторжения договора лизинга у лизингодателя не может возникнуть право требовать изъятия у лизингополучателя предметов лизинга (Постановление АС Московского округа от 23 января 2023 г. по делу N А40-20242/22).
С момента получения владения (фактического обладания) предметом лизинга лизингодатель обязан действовать в интересах лизингополучателя — принимать все доступные в сложившихся обстоятельствах меры для уменьшения размера его негативных имущественных последствий (в частности, убытков). С момента удержания предмета лизинга для любого разумного участника оборота стало очевидно, что обязательство между сторонами перейдет в ликвидационную стадию (Постановление АС Московского округа от 8 августа 2025 г. по делу N А40-210073/2024).
Удержание предмета лизинга не свидетельствует о его расторжении, отпадении обязанности по уплате лизинговых платежей. Однако нет препятствий лизингополучателю впоследствии расторгнуть договор лизинга (Постановление АС Московского округа от 14 июля 2025 г. по делу N А40-16879/2025). Таким образом, хотя в данном Постановлении суда косвенно предусмотрено, что при удержании предмета лизинга договор лизинга автоматически не расторгается, тем не менее лизингополучатель вправе заявить о его расторжении.
В судебно-арбитражной практике существует более общее правило о том, что требование возврата предварительно переданного предоставления влечет расторжение договора, утрату интереса в договоре. Например, согласно Определению Верховного Суда РФ от 31 мая 2018 г. N 309-ЭС17-21840 с момента реализации права требования на возврат суммы предварительной оплаты сторона, заявившая данное требование, считается утратившей интерес к дальнейшему исполнению условий договора, а договор — прекратившим свое действие. Кроме того, с момента совершения указанных действий обязательство по передаче товара (неденежное обязательство) трансформируется в денежное обязательство.
Таким образом, изъятие предмета лизинга с необходимостью влечет расторжение договора лизинга. Условия разработанных лизингодателем стандартных правил о допустимости временного изъятия предмета лизинга у лизингополучателя без расторжения договора лизинга под видом «ограничения владения и пользования», «помещения на хранение до погашения задолженности» и т.п. являются ничтожными и не могут применяться в отношениях лизинга. Основания для изъятия предмета лизинга должны быть идентичными основаниям для одностороннего расторжения договора по инициативе лизингодателя. Практически основания для изъятия предмета лизинга могут рассматриваться как дополнительные основания для расторжения договора лизинга, поскольку изъятие означает расторжение.
Литература
1. Гражданское право: Учебник. В 3 томах. Т. 1 / Под редакцией А.П. Сергеева. 2-е изд., перераб. и доп. Москва: Проспект, 2023. 1040 с.
2. Гражданское уложение: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии). В 4 книгах. Кн. 3. Вотчинное право / Под редакцией И.М. Тютрюмова; Составитель А.Л. Саатчиан. Москва: Волтерс Клувер, 2008. 1024 с.
3. Договорное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 420 — 453 Гражданского кодекса Российской Федерации / А.К. Байрамкулов, О.А. Беляева, А.А. Громов [и др.]; Ответственный редактор А.Г. Карапетов. 2-е изд., доп. Москва: Статут, 2020. 1072 с.
4. Егоров А.В. Что происходит с правом собственности на предмет лизинга, если пропущен срок исковой давности по лизинговым платежам? / А.В. Егоров // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2024. N 8. С. 4 — 27.
5. Общие положения о купле-продаже, поставка товара и купля-продажа недвижимости: комментарий к статьям 454 — 491, 506 — 524, 549 — 558 Гражданского кодекса Российской Федерации / Ответственный редактор А.Г. Карапетов. Москва: М-Логос, 2023. 1254 с.
6. Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. Т. 1. Полутом 2. Введение и общая часть / Л. Эннекцерус, Т. Кипп, М. Вольф; Перевод с 13-го немецкого издания К.А. Граве [и др.]; Под редакцией, с предисл. и вводными замечаниями Д.М. Генкина и И.Б. Новицкого. Москва: Издательство иностранной литературы, 1950. 485 с.
Автор: А.И. Белоликов
